Радуйся, Мария, благодатная, Господь с Тобою.
Благословенна Ты в женах, и благословен плод чрева Твоего...
«МК НАОМИ»
В ближайшие часы этот ящик - важнее всего.
Защищайте его, будто в нем ваша мама.
- Это ясно? - Да, сэр!
Не бросать его, не царапать его, не заглядывать внутрь.
И ради Бога, не спускайте с него глаз.
- Это ясно? - Да, сэр!
Квон проведет вас к высоте 862,
где вы передадите этот ящик роте «Браво».
- Это ясно? - Да, сэр!
«МК НАОМИ»
Направо.
Вас заберут на месте высадки в 19:00.
Это ясно?
- Сейчас! Идём! - Вперед!
- Ты в порядке, Джон? - Мне чертовски страшно!
Чувак, посмотри на меня. Посмотри. Всем страшно.
- Я прикрою тебя, а ты - меня, ладно? - Ладно.
Идем.
Там деревня. Идем.
Черт!
Вперед!
- Квон! - Что ты делаешь?
- Его ранило! Я должен помочь ему! - Нет, мы должны остаться с ящиком!
Пожалуйста!
Оставайся на месте.
Квон.
Джон.
Джон, где ты?
Джон?
Монстры.
Джон...
Джон. Джон, это я.
Джон, это я, Скиннер!
СЕКРЕТНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ ФБР Фокс Малдер
ПРАВИТЕЛЬСТВО ОТРИЦАЕТ ОСВЕДОМЛЕННОСТЬ
СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ ФБР Дана Скалли
СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ ФБР Уолтер С. Скиннер
ВОЙНА НИКОГДА НЕ ЗАКОНЧИТСЯ
Заместитель директора Керш.
Я спрошу один раз и только раз.
Где он?
- Сэр, о ком мы говорим? - Не прикидывайтесь, агенты.
Вы когда-нибудь задумывались, почему
после 35 лет работы в Бюро
Уолтер Скиннер не сидит с этой стороны стола
или даже не руководит этим чертовым агентством, если на то пошло?
Вы ищете Скиннера?
Позвольте мне сказать прямо,
чтобы не было никаких вопросов об этом
в ваших забитых заговором головах.
Карьера Уолтера Скиннера застопорилась
из-за его слепой верности вам обоим
и вашим ошибочным поискам некой воображаемой истины.
Сэр, в чем дело?
Скиннер ушел в самоволку, агент Малдер, без предупреждения и объяснения.
И, честно говоря, я не куплюсь на вашу наивность ни на минуту.
Он был сам не свой с тех пор, как вы вернулись в Бюро.
Сэр, кто-нибудь проверил его квартиру? Может, он заболел?
Директор задает вопросы о Скиннере, на которые я не могу ответить.
Предположительно, он недавно начал копать
в местах, где копать не стоит.
В каких местах?
Не могу сказать. Но если вас волнует его будущее в ФБР,
советую вам вернуть его сюда, пока ему еще есть куда вернуться.
Что случилось со старым надежным Скиннером, которого мы знали и любили?
По его сомнительному поведению последние пару месяцев
можно сказать, что старый Скиннер покинул здание.
Малдер, думаешь, его исчезновение связано с нами?
Что-то связанное с Уильямом
или с тем делом с Услугами Пурлье?
Трудно сказать, чем занимался Скиннер в последнее время.
Но я бы поискал сигаретные окурки.
Может, он на встрече с дизайнером интерьера.
Нет, я заметила еще в прошлый раз, когда мы были здесь.
Личные вещи отсутствуют.
Ни сувениров, ни безделушек,
ни семейных фотографий.
Мне кажется, Малдер, что даже после всех этих лет,
мы знали Уолтера Сергея Скиннера только как коллегу.
Похоже, он может страдать запорами.
Извини за занудство, Малдер, но это кажется неправильным.
Мы вторгаемся в его частную жизнь.
Скиннеру не свойственно исчезать, не сказав ни слова.
И пусть я не доверяю ему сейчас,
если он попал в опасную ситуацию,
он простит нам это маленькое вторжение.
Посмотри на это, Малдер.
«Младшему капралу Уолтеру Скиннеру.
Третий батальон, третьего полка морской пехоты США».
Своеобразный адрес.
И нет обратного адреса.
- Это...? - Высушенное человеческое ухо.
Есть и записка.
«Монстры здесь».
Монстры, Малдер. У тебя слюнки уже потекли?
Я ценю, что тебя заботят мои слюни, Скалли,
а вот меня заботит, что стало со Скиннером. Я начинаю волноваться.
Я тоже.
«Вестник Мад Лик».
Мад Лик?
Как странно.
С учетом адреса на пакете,
я запросила основную информацию о службе взвода Скиннера во Вьетнаме.
Имена его сослуживцев и так далее.
И я только что получила сообщение, что Бюро отказало мне в доступе.
Все эти данные засекречены.
Шериф в Мад Лик говорит, что у них есть в морге труп без уха.
У меня подозрение, что жертва окажется одним из сослуживцем из взвода Скиннера,
из этого засекреченного списка.
Вы не найдете котёнка.
- Что? - Там нет котёнка.
Нет. Ну ладно.
- Доктор Мэттью Вегвайзер. - Жертва - врач?
Верно, мэм. Доктор Вегвайзер - наш...
Был нашим единственным городским врачом.
Хороший был мужик. Его все любили.
Ушел в поход в прошлый четверг и не вернулся.
Его жена сказала, он ходил одним и тем же маршрутом несколько раз в неделю.
Мы нашли его на тропе, попавшего в какую-то охотничью ловушку.
Охотничья ловушка? А как вы объясните отрезанное ухо?
- Ну... никак не могу. - А недостающие зубы?
- Недостающие зубы? - Вскрытие показало отсутствие
несколько верхних и нижних коренных зубов.
Но нет следов кариеса или периодонтита.
И нет записей об удалении.
Это вам о чем-то говорит?
Забавно, потому что в прошлом месяце у меня самого выпали два зуба.
И у моей жены выпал зуб вчера. Мы обсуждали это за завтраком.
Вскрытие также показало, что в ране были деревянные щепки.
В этой охотничьей ловушке были копья или какие-то колья?
Да, мэм. Это была примитивная ловушка-кнут.
Изогнутый ствол бамбука на растяжке.
На конце заостренные колья.
- Это «пунджи-капкан». - Простите?
Простая ловушка из дерева или бамбука.
Их использовали во Вьетнаме во всеразличных скрытых ловушках и оружии.
Доктор Вегвайзер случайно не служил во Вьетнаме?
Я так не думаю, нет.
Есть ли другие ветераны Вьетнамской войны в городе?
Конечно. За городом есть лечебница под названием «Глейзбрук».
Многие были отправлены туда в 70-е годы после войны.
И многие из них остались тут после выписки.
- Думаю, мы встретили одного по пути. - Старый Курок Дэвис. Он безобиден.
Курок?
- «Глейзбрук» - психиатрическая больница? - Верно, мэм, государственная.
Я хотела бы увидеть список прошлых и текущих пациентов. У вас есть доступ?
Вероятно, нет. У них там всё строго.
- Но я попробую достать. - Спасибо, шериф.
Я готов на всё, чтобы развеять безумные слухи в городе.
Какие безумные слухи?
Люди клянутся, что видели какого-то монстра в лесу.
Пиппет?
Пиппет. Что такое, девочка?
Что там?
Расскажи им то, что ты сказал мне, Эд.
Банджо позвонил мне и сказал, что видел жуткого монстра здесь, в лесу.
Спросил, могу ли я пойти с ним проверить.
Этим мы и занимались, когда он вдруг исчез.
Вы сказали «Банджо»?
Оззи Крэгер. Друзья звали его Банджо. Это его земля.
Он описал этого монстра?
Сначала он подумал, что это медведь.
Но потом увидел большие рога.
И он шел на двух ногах. То же, о чем люди в городе говорят.
А мистер Крэгер, в смысле, Банджо, он служил во Вьетнаме?
Да, служил.
Я задам странный вопрос: у него выпадали зубы?
Да, выпадали.
Они у него постоянно выпадали, как у дряхлого старика.
Ну, я не смеюсь над ним, ведь я тоже потерял несколько.
Что это?
Это... Это одна из охотничьих видеокамер.
Охотники используют их для наблюдения за животными.
На телефон приходит сообщение, когда камера фиксирует движение.
Мы можем посмотреть запись?
Можно посмотреть на компьютере в участке.
Что-то насчет этой камеры вас беспокоит, сэр?
У Банджо не было охотничьих камер.
По крайнем мере, я ни одной не видел, а мы охотились с ним каждую неделю.
Камера активируется движением,
так что довольно скоро мы найдем то, что ищем.
Вот.
Поверить не могу.
Вот наш убийца.
Почему у меня такое чувство, что вы знаете этого человека?
Вот значит как?
Я был с вами обходителен,
а вы из меня дурака делаете.
Простите. Должен сказать своим людям, что мы нашли монстра.
Шериф, этот человек - наш босс.
Замдиректора ФБР Уолтер Скиннер.
И какого черта он делал на месте преступления прошлой ночью?
Это мы и хотим выяснить.
Хотите сказать, что знали, что он был здесь всё это время?
Уолтер Скиннер этого не делал. Он хороший человек. Умный человек.
Прослужил в ФБР более 30 лет, а это убийство небрежно.
Не в смысле, что он не способен на убийство.
Но он точно не стал бы светиться на камеру на месте преступления.
Тогда скажите, что хороший человек делает,
стоя над трупом в лесу посреди ночи?
Над трупом, о котором он не сообщил в правоохранительные органы,
включая его собственный?
Я знаю, это выглядит плохо, шериф, но уверяю вас, он не убийца.
Уверяйте, сколько угодно, агент Малдер. Мне решать, кто убийца,
когда я приведу его сюда и допрошу как следует.
А теперь, извините, мне нужно объявить в розыск этого Уолтера Скиннера.
Что ты делаешь?
Там есть еще записи, Скалли.
Разошли ориентировку на Уолтера Скиннера, белый мужчина, носит очки...
Поторопись. А то нас выгонят из города.
Вооружен и опасен.
Что мы только что видели, Малдер?
Найдем этого монстра - найдем Скиннера.
Ты же не думаешь, что мы видели реального монстра?
На этот раз я согласен, Скалли.
Монстры не копают ямы и не ставят ловушки. Это был человек в маске.
Меня сейчас больше волнует психическое состояние Скиннера.
Может, у Скиннера запоздалый посттравматического стресс после Вьетнама.
Такие прецеденты бывали.
И даже получение по почте этого уха могло сработать как спущенный курок.
- Что? - Ты сказала «спущенный курок».
Курок. Банджо.
Котёнок?
- Я уже сказал вам. - Да, сказали, что мы не найдем Котёнка.
Так Котёнок это человек? Это чье-то прозвище?
Я сказал Орлу, где найти котёнка Котёнка.
Орлу?
Этот Орёл лысый?
Эй?
Здесь кто-нибудь есть?
Так что выпустил обойму в эту канаву.
И они все там были мертвее мертвого.
Я наклонился над мелким.
Ему было, наверное, лет 10-12.
И я решил добавить еще один трофей в свое ожерелье.
Вынимаю я свой тесак
и отрезаю ухо этому маленькому чудовищу, как кусочек висконсинского чеддера.
Ой, черт, Котёнок.
И вдруг, внезапно он открывает глаза.
И кричит как банши!
И бежит в лес, продолжая вопить!
У тебя кровь идет, чувак.
Черт. Это уже третий за неделю.
Эй, а во Вьетнаме есть зубные феи?
Ложись!
Помяни дьявола.
Что вы делаете в моем доме?
Джон, это ты?
- Джон. - Я не Джон. Я Дэйви.
Дэйви.
Ты сын Джона.
- А вы Уолтер Скиннер. - Верно.
Отец много о вас говорит.
Твой отец и я...
Мы прошли через многое вместе.
Он называет вас «убийцей малыша».
Где твой отец, Дэйви?
Отец говорит, это вы виновны в том, как обернулась наша жизнь.
Из-за ваших показаний против него после войны
отец провел 38 лет в «Глейзбруке».
Пока я не получил от него письмо на прошлой неделе, я думал, он мертв.
Я потратил годы, разыскивая его после трибунала, но он будто исчез.
- Его дело засекретили даже от меня. - Кто его засекретил?
Те же, кто ответственны за то, что он превратился
из хорошего человека, каким он был, когда я встретил его в...
Во что?
Я лишь хочу помочь ему.
Извините, не думаю, что ему нужна ваша помощь, Уолтер Скиннер.
Отец рассказывал мне всё о службе во Вьетнаме.
В тех джунглях были монстры,
которых он видел под воздействием экспериментального боевого газа...
Он не спятил, как вы сказали на трибунале, но никто ему не верил.
Даже мама.
Никто, кроме меня.
Слушай, Дэйви, я знаю, что он видел.
Я тоже видел кое-что, но это не было реальным.
Этот газ обратил его страхи против него.
Твой отец надышался газом гораздо больше, чем я, и это изменило его.
Я видел, как это было.
И всё же вы ничего не сказали о газе на его трибунале?
Не так ли?
Мне позволяли навещать его в «Глейзбруке».
Пришлось подписывать кучу документов о неразглашении.
Вы понимаете, как больно мне было
видеть своего отца, запертого в психушке?
Его держали за стеклом всё время. Я даже не мог к нему прикоснуться.
Не мог прикоснуться к собственному отцу.
Как вы позволили этому случиться с вашим другом?
Мне запретили говорить о газе на трибунале.
Я следовал приказам, делал то, что мне велело начальство.
Я не говорю, что это правильно. Это не так.
И с тех пор я жил с чувством вины за это решение.
Я думаю о нем каждый день.
Но ты должен понять - твой отец убивал невинных людей.
И я знаю, он это делал из-за газа. Я ведь знал, каким он был раньше.
Но тот, в кого он превратился...
Он был опасен, Дэйви.
И люди снова страдают, и мы можем остановить это.
Но ты должен поверить, что я здесь, чтобы помочь ему.
Я лишь хочу всё исправить.
Пожалуйста...
Отведи меня к нему, Дэйви.
Хорошо.
Я отведу вас к нему.
Его зовут Джон «Котёнок» Джеймс.
Он есть или был, на самом деле, пациентом в больнице «Глейзбрук»,
но его военные файлы, как и другие файлы,
к которым я пыталась получить доступ, засекречены.
- Думаешь, Керш сказал правду? - О чем?
Что мы - причина, по которой карьера Скиннера не продвинулась через 30 лет?
Надеюсь, что нет. Хотелось бы верить, что то, что он
оставался верным нам - был его собственный выбор.
Но если я что-то знаю об Уолтере Скиннере - так это то,
что он всегда действует, исходя из своих моральных принципов прежде всего.
Было время, когда я безоговорочно согласился бы с этим.
Я понимаю, он вел себя странно,
но ты не думаешь, что мы должны ему верить
после всего, через что мы прошли?
Особенно теперь, когда знаем, чем он пожертвовал ради нас.
Будем надеяться, что найдем его раньше, чем кто-либо другой.
Куда мы идем, Дэйви?
Тут недалеко.
- Вот до чего его повели. - Боже. Нет, Джон, что ты наделал?
Джон.
И кто теперь видит монстров?
Помогите! Кто-нибудь? Помогите!
За что?
Нет!
Чем могу помочь?
- Специальный агент Малдер. - Специальный агент Дана Скалли.
- Вы родственник Джона Джеймса? - Я его сын, Дэйви.
Мы ищем человека, который может находиться в этой местности
и, возможно, служил с вашим отцом во Вьетнаме. Уолтера Скиннера.
Не думаю, что слышал это имя раньше. Нет.
- Ваш отец дома? - Нет, извините. Я не в курсе, где он.
Я не видел его несколько недель.
Ничего, если мы зайдем ненадолго?
Мы хотели бы кое-что прояснить.
Конечно.
Проходите.
Звонок в процессе Нет связи
Помогите!
Я никогда раньше не встречал настоящих агентов ФБР.
Прошу вас.
Отец говорил, что в жизни есть два лекарства от печали:
музыка
и кошки.
Но я думаю, что кошки жуткие.
Предложить вам чаю или еще чего?
- Нет-нет, не стоит. - Нет, спасибо.
Мистер Джеймс, как мы понимаем, ваш отец был пациентом в «Глейзбруке»?
Да, верно. Много лет.
- И когда его выписали? - Он был выписан месяц назад.
- На каких основаниях? - Извините?
Почему его решили выпустить после стольких лет?
Они решили, что он больше не опасен ни для себя, ни для других.
Да он и не был опасен никогда.
Хотя, думаю, для кого-то всё же был.
Это ваша мать?
Мама умерла много лет назад.
Заключение отца очень подкосило ее.
- Можно узнать, как она умерла? - Нет.
Мистер Джеймс, минуту назад вы сказали, что ваш отец был опасен для кого-то.
- Что вы имели в виду? - Отец знал секреты.
- Секреты? - О правительстве.
Отец был отравлен экспериментальным боевым газом во Вьетнаме.
Из-за этого воздействия над ним продолжали делать опыты,
как и над другими солдатами много лет в «Глейзбруке».
- Какие опыты? - Химические и биологические.
Они пытались научиться контролировать поведение человека.
Использовали страхи, чтобы побуждать человека к насилию.
Используя этот боевой газ?
Во время войны этот газ был еще на экспериментальной стадии.
И его до сих пор не довели до совершенства. Но после стольких лет
- они уже близки. - К чему?
Представьте себе власть правительства, которое буквально контролирует умы
миллионов и миллионов своих граждан.
Которое может влиять на каждый их выбор и решение,
просто отравляя их этим ядом.
Вы должны простить меня, мистер Джеймс, но это звучит как антиутопический роман.
Это происходит прямо сейчас в Соединенных Штатах Америки.
Вы правда думаете,
что после 30 лет исследований и разработки,
и десятилетий опытов над американскими героями, такими как мой отец,
всё это выбросят в мусор? И не будут использовать?
Вряд ли. Министерство обороны и ЦРУ работали над воплощениями
различных проектов контроля над разумом с 50-х годов.
Проект «Синяя птица», «МК-Ультра», «МК-Дельта».
Ну, эти программы предполагалось завершить в начале 1980-х годов.
Предполагалось.
Мой отец думал, что он был частью программы «МК-Наоми»,
которая была преемником «МК-Ультра».
Мы не знаем, как используют этот химикат сейчас, но мы знаем, что используют.
Может быть, им отравляют нашу воду или нашу пищу.
Может быть, его распыляют с воздуха с коммерческих самолетов,
пролетающих над нашей страной каждый день.
Спасибо, сэр.
Спасибо, мистер Джеймс.
- Садись за руль. - Что происходит, Малдер?
Просто садимся в машину и уезжаем.
Малдер, не хочешь сказать, что происходит?
Он утверждает, что не знает Скиннера, но в том фотоальбоме
были фотографии его отца и Скиннера, как будто они лучшие друзья.
И ты заметила тот новый внедорожник рядом с хижиной?
- Да, это явно не его. - Скиннер должен быть где-то здесь.
- Тогда какого черта мы уезжаем? - Останови здесь.
Езжай туда, где будет сотовая связь, звони шерифу.
Пусть присылает сюда каждого офицера как можно скорее.
А ты куда?
Выручать Скиннера, надеясь, что он поступил бы для нас так же.
Малдер.
Помогите!
Ну же.
Черт побери.
МАД ЛИК - 8 МИЛЬ
Кто-нибудь?
Эй?
- Малдер? - Скиннер.
Вытащи меня из этой чертовой дыры.
Я тебя приподниму. Давай, ты сможешь.
Дэйви. Дэйви, пожалуйста. Выпусти нас.
Давай сделаем это быстро. Давай.
Горючее.
Дэйви. Тебе не надо этого делать.
Скалли.
Где Дэйви?
Иди. Иди!
Спасибо.
Скорая уже в пути.
Я бы позвонил Кершу, как только будет связь.
Хотите что-то сказать?
Керш намекнул нам, что это из-за нас
вы были лишены шансов на карьерный рост в Бюро.
Если бы не вы двое, меня бы здесь не было.
И я не говорю о том, что вы приехали сюда сегодня.
Я записался в морскую пехоту в день, когда мне исполнилось 18.
Я был ребенком.
Полным самоуверенности, веры и еще...
Полностью убежденным, что поступаю правильно.
А Джон Джеймс...
Он не был добровольцем. Его призвали.
И вся его жизнь была перевернута вверх дном
из-за войны, которую он действительно даже не понимал.
И он всё время так боялся. Я чувствовал, что должен его защитить.
Но я этого не сделал.
Я не смог.
Этот опыт во Вьетнаме с Джоном
разрушил слепую веру в правительство, которая у меня была.
Он посеял семена недоверия.
Я годами пытался подавлять это недоверие, но оно терзало меня.
А потом появились вы.
Вы двое пришли и научили меня не прятаться от этого,
но иметь смелость проливать свет на самые темные углы.
И если делать выбор между продвижением моей карьеры,
слепым подчинением неким безликим кукловодам,
что дергают за ниточки из тени, и содействию вам двоим,
не сомневайтесь в этом,
я принимаю одно и то же решение каждый чертов раз.
Так что я вернусь, я поцелую кольцо.
Но я поступлю правильно ради этого человека.
А это значит, я выясню, для чего, черт возьми, его использовали.
Любой ценой.
Я перед ним в долгу.
И в долгу перед самим собой.
Скиннер.
Мы с тобой.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МАД ЛИК КЕНТУККИ
Представьте себе власть правительства, которое буквально контролирует умы
миллионов и миллионов своих граждан, просто отравляя их этим ядом.
Это происходит. Это происходит прямо сейчас.